Psikhologicheskie Issledovaniya • ISSN 2075-7999
peer-reviewed • open access journal
      

 

Related Articles

Белинская Е.П., Дубовская Е.М. Изменчивость и постоянство как качества личности

English version: Belinskaya E.P., Dubovskaya E.M. Variability and constancy as personality traits
Московский государственный университет им. М.В.Ломоносова, Москва, Россия

Сведения об авторах
Ссылка для цитирования


Обсуждается соотношение таких параметров личности, как постоянство, целостность, структурированность, наличие собственной позиции и готовность человека к изменениям. В контексте психологии социального познания рассматривается социализация как конструирование субъектом социального пространства. Подчеркивается, что в соответствии с новой «парадигмой индивидуального пути развития» уникальный и неповторимый жизненный путь личности вариативен и подчиняется законам вероятностной детерминации. Ставится проблема соотношения внешних и внутренних изменений: изменчивость и постоянство личности рассматриваются в тесной связи с вариативностью и стабильностью социальной реальности.

Ключевые слова: социализация, идентичность личности, изменчивость и постоянство личности, социальные изменения, социальная вариативность, социальные трансформации, образ социального мира, уникальность личности, социоэкологический подход
 

Соотношение постоянного и изменчивого в личности является одной из наиболее интересных загадок психологии человека. С одной стороны, в личности во все времена ценилось наличие собственной позиции, целостность и структурированность, то есть сформированное постоянство; с другой – все более важную роль в понимании зрелости личности начинают играть изменчивость поведения, готовность человека к изменениям.

В определяющей степени это связано с известной сменой парадигм в рамках самого социально-психологического знания, все более принимающего идею социальных изменений как методологически центральную. Как отмечает Г.М.Андреева, изменения при этом оцениваются не только как фундаментальная характеристика социального окружения, но и как всеобщий онтогенетический феномен: любое изменение индивида влечет за собой трансформации социального окружения, и, наоборот, изменяя социальную среду, человек изменяется сам. Процесс социального развития тем самым становится процессом постоянного конструирования человеком своей социальности, своего образа социального мира и Я-концепции. В традиционном подходе к социализации уже привычно подчеркивается активность личности, ее субъектность в процессе собственной социализации. Однако понимание активности личности постепенно меняется, можно сказать, усложняется.

Классическое уже определение социализации, сформулированное Г.М.Андреевой, гласит: «Социализация – это двусторонний процесс, включающий в себя, с одной стороны, усвоение индивидом социального опыта путем вхождения в социальную среду, систему социальных связей; с другой стороны, процесс активного воспроизводства индивидом системы социальных связей за счет его активной деятельности, активного включения в социальную среду» [Андреева, 2002, с. 267].

Активность субъекта проявляется во многих сферах: в избирательном отношении к возможному ролевому репертуару и в способах разрешения ролевых конфликтов; в выборе той или иной стратегии «совладающего поведения» в трудных жизненных ситуациях и в способах самопрезентации; в приверженности определенной системе ценностей и в особенностях самокатегоризации. Однако, как справедливо замечает И.С.Кон, довольно долгое время указания на вторую, активную сторону процесса социализации оставались лишь пожеланиями и практически не воплощались в реальной практике исследований [Кон, 2003]. В итоге факторы, детерминирующие характер и поведение личности, и психические механизмы, посредством которых индивид усваивает разные влияния и социальные нормы, анализировались более глубоко, нежели собственная творческая активность, самосознание и процессы самоосуществления личности.

Интерес к субъективной реальности личности – к смысловым образованиям, компонентам рефлексивного Я, процессам построения образа социального мира и себя в нем – подготавливался стремительным развитием в последнее двадцатилетие когнитивистского направления в психологии, открывшего в исследованиях личности новые перспективы через анализ процессов социальной категоризации и самокатегоризации. Одновременно в социологическом анализе проблемы взаимоотношения личности и общества начинает доминировать интерпретативная парадигма, основным пафосом которой также является представление об активной роли индивида в ходе социализации: так, с этой точки зрения субъект социального действия не может быть жестко детерминирован социальными нормами в силу способности к их смысловой интерпретации. Современные приверженцы данной точки зрения утверждают роль человека как творца своего социального мира и, соответственно, не рассматривают несоответствие индивида требованиям общества как недостаток, требующий принудительного приспособления, а считают подобное рассогласование основным источником социальной динамики.

На сегодняшний день проблема конструирования субъектом социального мира является самостоятельным объектом анализа, составляя предметное содержание психологии социального познания [Андреева, 2002, 2005, 2009; Белинская, Тихомандрицкая, 2009; Дубовская, 2002; Розум, 2006]. Под конструированием при этом понимается, как отмечает Г.М.Андреева, приведение в систему информации о мире, организация этой информации в связные структуры с целью постижения ее смысла. Результатом данного процесса становится создание человеком образа социального мира, частью которого является представление о самом себе как его части – социальная идентичность. Именно этот образ становится для человека сотворенной социальной реальностью.

Таким образом, для конструкционистского подхода к социализации важны следующие два положения:

  • реальность социального мира и реальность внутреннего мира личности суть реальности постоянно познаваемые, осмысляемые и интерпретируемые, и в этом смысле – сотворенные;
  • способность человека к функционально-смысловой интерпретации действительности связана с двумя особенностями его представлений о мире: имплицитной представленностью в них «поля культуры» (нам не нужны специальные действия по идентификации объектов, если мы знаем их культурную функцию) и интенциональностью (мы всегда способны представить себе объекты мира по-другому, чем они есть на самом деле).

Подобный подход позволил окончательно преодолеть традиции «жесткого» детерминизма в решении проблемы индивида и общества, что отразилось, в частности, в активном введении в анализ социализации категории возможного – как при рассмотрении социального поведения, так и при выделении структурных составляющих Я-концепции (например, возможной социальной идентичности).

Итак, процесс социализации протекает сегодня в ситуации гораздо большей, чем ранее, социальной вариативности – неопределенных социальных ситуаций, многообразия принципов организации социальных общностей, видов деятельности, социальных ролей и групповых норм.

Для нашей страны данная вариативность и изменчивость современной социальной реальности трансформируется в ситуацию социального кризиса, который и имеет определяющее влияние на весь ход социального развития личности. Основным содержанием этого кризиса является разнонаправленность социализационных влияний. Как справедливо отмечает Г.М.Андреева, сущность социальной нестабильности составляет рассогласованность социальных перемен, смена направления и темпа изменений, несовпадение меры радикальности их в различных сферах жизни общества.

Прямым психологическим следствием подобного рассогласования социальных ориентиров в ходе социализации является усложнение для человека ситуации социального выбора и, как следствие, затруднение функции прогноза – как по отношению к социальной реальности в целом, так и по отношению к своему «личному завтра». Особое значение это имеет для молодого поколения, для которого реализация целой совокупности социальных выборов (профессионального, идеологического, ценностного) составляет основное содержание возрастных задач развития. Отсутствие четко структурированных нормативных моделей ставит взрослеющего человека в ситуацию, когда, оказавшись на традиционном возрастном «перекрестке» множественных социальных выборов и самоопределений, он обнаруживает, что установленные на нем общественные «светофоры» дают противоречивую информацию, а то и не работают вовсе.

Объективное отсутствие должного количества согласованных «внешних» ориентиров для социального самоопределения с необходимостью заставляет человека больше опираться на ориентиры «внутренние» – систему персональных ценностей, «идеальное Я», идентичность. Однако именно эти личностные образования в ситуации радикальных перемен оказываются наиболее уязвимы, заставляя говорить о кризисных метаморфозах идентичности и ценностей как о ведущих личностных проявлениях социального кризиса.

Можно сказать, что современная ситуация в психологии характеризуется переходом к новой идеологии, суть которой сводится к тому, что жизненный путь каждой личности уникален и неповторим. В каждый отдельный момент перед человеком предстает бесконечность вариантов его развития, и выбор направления движения связан с огромным числом возможностей и имеет вероятностную детерминацию. Основные принципы новой системы взглядов на процесс социализации, условно называемой нами парадигмой индивидуального пути развития, принимаются подавляющим большинством психологов. Наиболее полно эти принципы были сформулированы американскими психологами Л.Р.Шерродом и О.Г.Бримом-младшим [Sherrod, Brim, 1986].

Не менее существенно проявление социальной нестабильности на социально-психологическом уровне. Увеличивается число ситуаций, для которых конкретная группа не имеет (и не может иметь в силу их непредсказуемости) нормативных предписаний. Кроме этого, возникают социальные общности нового типа, которые построены не по привычному для нас «производственному принципу» с его жестким ролевым расписанием, иерархической структурой власти и подчинения, минимальными выбором и ответственностью каждого члена группы, а на принципиально вариативных, гибких началах, которые предполагают паритетные отношения участников, способность группы к саморазвитию и самоорганизации. Подобные сообщества требуют и особой позиции в них человека, и специальных форм работы с ними. Таким образом, в рамках социоэкологического подхода, разработанного уже несколько десятилетий назад У.Бронфенбреннером, социализация представляет собой сложный реципрокный процесс: с одной стороны, индивид активно реструктурирует свою многоуровневую жизненную среду, а с другой – сам испытывает воздействие всех элементов этой среды и взаимосвязей между ними [Bronfenbrenner, 1979, 1993].

С точки зрения У.Бронфенбреннера, в анализе социализации необходимо учитывать всю совокупность факторов окружающей среды и условий жизни: микро- и макросоциальное окружение, влияние средств массовой информации, национальные и культурные особенности, характеристики социальных институтов и т.п.

В структурном строении социального окружения Бронфенбреннером выделяются четыре уровня.

1. Микросистема, включающая в себя всех, с кем ребенок вступает в близкие отношения, кто оказывает на него непосредственное влияние. Для процесса социализации ребенка это – семья, группы сверстников и школа (У.Бронфенбреннер включает сюда же организации здравоохранения и религиозные общины). Особенностью микросистемы является то, что включение (или исключение) ребенка в различные структурные компоненты микросистемы оказывает на нее изменяющие воздействия. На определенном возрастном этапе, а именно в отрочестве, влияние микросистемы резко возрастает и в своем влиянии опирается на такие социальные стимулы, как принятие, популярность, дружба и статус в группе.

2. Мезосистема включает в себя взаимоотношения между различными областями микросистемы, например между семьей и школой: события, происходящие в школе (например, родительское собрание), влияют на события в семье (скандал по поводу плохих отметок). При анализе мезосистемы изучают частоту, качество и степень влияния взаимодействий различных областей микросистемы. Очевидно, что совокупные влияния микросистемы и мезосистемы на процесс социализации могут быть и однонаправленными, и разнонаправленными (например, в случае конфликта ценностей семьи и школы).

3. Экзосистема – это социальные институты, органы власти и другие элементы социальной среды, к которым индивид непосредственно не относится, но которые имеют на него влияние (например, органы опеки и попечительства, администрация школы, городские власти, начальство родителей и т.п.).

4. Макросистема включает в себя доминирующие на данный момент социокультурные нормы, системы социальных представлений и установок, а также нормы и правила социального поведения, существующие в той или иной субкультуре. Она отражает различные системы социальных ценностей (например, религиозные и политические), устанавливает эталоны социального поведения и полоролевого репертуара, влияет на воспитательные и образовательные стандарты.

Интересно при этом, что, с точки зрения создателя данной концепции, изменения, происходящие на более высоком уровне, оказывают свое влияние на нижележащие уровни. Так, например, общий ценностно-нормативный кризис общества влияет на внутригрупповые нормы подростковой компании и систему ценностных ориентаций самого подростка.

Следуя этой линии анализа, мы опять приходим к тому, что в современном мире взаимоотношения постоянства и изменчивости являются одной из важнейших характеристик социальной жизни. Однако необходимо подчеркнуть, что констатация такого положения, которая, как мы писали выше, уже имеет место в социальной психологии и других гуманитарных науках, является лишь первым шагом в построении нового методологического здания.

Работа поддержана грантом РГНФ, проект 08-06-00252а.


Л
итература

Андреева Г.М. Социальная психология. М.: Аспект Пресс, 2002. 363 с.

Андреева Г.М. Психология социального познания. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Аспект Пресс, 2005. 301 с.

Андреева Г.М. Социальная психология сегодня . М.: НОУ ВПО МПСИ, 2009. 160 с.

Белинская Е.П., Тихомандрицкая О.А. Социальная психология личности. М.: Академия, 2009. 304 с.

Дубовская Е.М. Социализация в изменяющемся мире // Социальная психология в современном мире: учеб. пособие. / под ред. Г.М. Андреевой, А.И. Донцова. М.: Аспект Пресс, 2002. С. 148–162.

Кон И.С. Ребёнок и общество. М.: Академия, 2003. 336 с.

Розум С.И. Психология социализации и социальной адаптации человека. СПб.: Речь, 2006. 364 с.

Bronfenbrenner U. The ecology of human development. Cambridge, MA; London: Harvard University Press, 1979. 330 p.

Bronfenbrenner U. The ecology of cognitive development: research models and fugitive findings // Development in context: acting and thinking in specific environments / ed. R.Wozniak, K.Fisher. Hillsdale, NJ: Erlbaum, 1993. P. 3–44.

Sherrod L. R., Brim O. G. Retrospective and Perspective Views of Life-Course Research of Human Development // Sorensen A.B., Weinert F.E., Sherrod L.R. (Eds.). Human Development and the Life Course: Multidisciplinary Perspectives. Hillsdale, NJ: Erlbaum, 1986. P. 557–580.

Поступила в редакцию 18 июля 2009 г. Дата публикации: 18 октября 2009 г.

Сведения об авторах

Белинская Елена Павловна. Доктор психологических наук, профессор, кафедра социальной психологии, факультет психологии, Московский государственный университет им. М.В.Ломоносова, ул. Моховая, д. 11, стр. 5, 125009 Москва, Россия.
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Дубовская Екатерина Михайловна. Кандидат психологических наук, доцент, кафедра социальной психологии, факультет психологии, Московский государственный университет им. М.В.Ломоносова, ул. Моховая, д. 11, стр. 5, 125009 Москва, Россия.
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.


Ссылка для цитирования

Белинская Е.П., Дубовская Е.М. Изменчивость и постоянство как факторы социализации личности [Электронный ресурс] // Психологические исследования: электрон. науч. журн. 2009. N 5(7). URL: http://psystudy.ru (дата обращения: чч.мм.20гг).

К началу страницы >>