Psikhologicheskie Issledovaniya • ISSN 2075-7999
peer-reviewed • open access journal
      

 

Related Articles

Балашова Е.Ю. Проблема пространства и времени в трудах В.И.Вернадского: взгляд психолога

English version: Balashova E.Yu. The problem of space and time in the works of V.I.Vernadsky: a psychologist’s view
Московский государственный университет имени М.В.Ломоносова, Москва, Россия
Научный центр психического здоровья Российской академии медицинских наук, Москва, Россия

Сведения об авторе
Литература
Ссылка для цитирования


Статья посвящена рассмотрению одного из важных аспектов творчества выдающегося русского ученого В.И.Вернадского. Анализируются идеи В.И.Вернадского о проблеме пространства и времени в философии, точных и естественных науках, о единстве пространства и времени в неживой и в живой материи, о специфике пространства и времени в биологических системах. Обсуждаются возможные причины фрагментарности представлений многих современных психологов о работах В.И.Вернадского, посвященных пространству и времени. Формулируются перспективы психологических исследований личности, научного творчества В.И.Вернадского и его взглядов на пространство и время.

Ключевые слова: пространство, время, биосфера, ноосфера, Вернадский, естественные науки, философия, психологические исследования

 

Знакомство с новым, значительным и интересным человеком всегда интригует. Это относится и к знакомству с личностью, жизнью, творчеством Владимира Ивановича Вернадского, с его идеями о пространстве и времени. Должна откровенно признаться, что довольно долго мои знания о Вернадском были скудны и банальны. Они ограничивались лишь поверхностными представлениями о том, что он – выдающийся русский ученый, автор концепций о биосфере и ноосфере. Подозреваю, что подобная фрагментарность восприятия наследия Вернадского характерна не только для меня, но и для многих моих коллег. И обусловлена она не только тем, что мы часто «ленивы и нелюбопытны», но и другими причинами. Эти причины, как читатель увидит дальше, имеют непосредственное отношение к пространству и времени. Можно с уверенностью сказать, что они связаны с диссоциацией временных планов и смысловых пространств. Прежде всего, в те десятилетия, когда работал Вернадский, становление психологии, как объективной науки, только начиналось (вспомним, оно берет отсчет в России, как и во Франции, в середине 80-х гг. 19-го века). А проблемами пространства и времени психологи тогда тем более занимались мало. Исключением являлись, пожалуй, только труды А.Бергсона и Т.А.Рибо, которые в основном были выполнены в логике описательного интроспективно-философского подхода и в силу этого едва ли доступны операционализации в экспериментальных исследованиях [Бергсон, 1999, 2006; Рибо, 2007]. Работы европейских и русских возрастных и клинических психологов, занимавшихся более или менее увлеченно в первой половине 20-го века некоторыми частными аспектами этой проблемы (П.Жане, Ж.Пиаже и его сотрудников, Л.С.Выготского, А.Р.Лурии), едва ли были известны Вернадскому. Это объясняет тот факт, что в своих работах о пространстве и времени он почти не цитирует психологов. Иллюстративными примерами могут быть некоторые статьи из «Философских мыслей натуралиста» [Вернадский, 1988]. В статье «Коренное изменение научного понимания времени к 1931 г.» Вернадский анализирует исключительно эволюцию представлений о пространстве-времени в физике и астрономии. В статье «Поворот в представлениях о времени в новой философии» среди многочисленных упоминаний работ Ф.Брентано, Э.Гуссерля, М.Хайдеггера присутствуют и обращения к идеям А.Бергсона – но исключительно как к идеям философским.

С середины 20-го столетия интерес психологов к изучению закономерностей психического отражения пространства и времени, роли пространственных и временных представлений в когнитивном развитии, их связи с работой различных зон и структур мозга становится достаточно отчетливым; он сохраняется и сегодня. Однако следствием того, что область научных интересов В.И.Вернадского не совпадала с предметной областью психологии, была преимущественно интегрирована в иную естественнонаучную парадигму, оказался печальный факт – довольно долго его размышления о пространстве и времени, о развитии познания во многом оставались для психологов terra incognita. При изучении проблемы пространства и времени они до сих пор предпочитали обращаться к классическим работам А.Бергсона, Л.Леви-Брюля, П.Жане, П.Фресса, Ж.Пиаже, М.М.Бахтина, П.А.Флоренского, А.А.Ухтомского, Л.С.Выготского, А.Р.Лурии [Бахтин, 1986, 1997; Бергсон, 1999, 2006; Выготский, Лурия, 1993; Жане, 1928; Леви-Брюль, 1999, 2002; Лурия, 1962, 1971; Пиаже, 1947; Ухтомский, 1978, 2008; Флоренский, 1993; Фресс, 1956, 1957]. Лишь изредка в трудах психологов нам встречаются упоминания идей Вернадского о пространстве и времени [Рубинштейн, 1997]. Однако в последние годы публикация в России ряда его статей, посвященных пространству и времени, а также развитию гуманитарного знания, привлекла к ним внимание психологов [Ждан, 2013; Обухов, 2013]. Предлагаю читателям некоторые впечатления и идеи, которые я приобрела в путешествии на неизведанную планету, имя которой – Владимир Иванович Вернадский.

Прежде чем обратиться к анализу проблемы, являющейся центральной в данной статье, вспомним немного о тех времени и пространстве, в которых Вернадскому довелось прожить долгую жизнь и плодотворно работать. Эти воспоминания помогут нам в дальнейшем лучше понять некоторые аспекты его научного творчества.

Владимир Иванович Вернадский родился в Петербурге 12 марта 1863 года. В детстве и юности он много читал; книги будили в нем чувство благоговения перед окружающим миром, фантазию, умение сомневаться и не поддаваться слепо влиянию авторитетов и общепринятых истин [Баландин, 1979]. Повзрослев, В.И.Вернадский поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. В годы студенчества он заинтересовался минералогией, кристаллографией, почвоведением, работал в Минералогическом кабинете университета. Одна из первых научных работ В.И.Вернадского соприкасалась не только с почвоведением, но и с зоологией (и даже с зоопсихологией); она была посвящена маленьким роющим зверькам – сусликам-овражникам. За время учебы в университете он изучил самостоятельно несколько европейских языков (мог читать и писать статьи на английском, немецком, французском языках). Вернадский готовил себя к профессиональной научной деятельности, много размышлял о сути и природе познания, о синтезе знаний, о неразгаданных тайнах Земли и жизни. Первые идеи о биосфере, понятие о которой станет впоследствии одним из принципиальных в его научном творчестве, были высказаны им еще в середине 80-х гг. 19-го века. В 1897 г. Вернадский защищает докторскую диссертацию «Явления скольжения кристаллического вещества», и вскоре становится профессором Московского университета. В 1906 году его избирают членом Государственного совета от Московского университета. Через два года он становится академиком. С 1906 по 1918 гг. выходят в свет отдельные части его фундаментального труда «Опыт описательной минералогии», во многом не устаревшего до сих пор. Вернадский активно занимается научными исследованиями, публикует статьи по минералогии, геохимии, полезным ископаемым, истории естествознания. В конце 1921 г. он организует в Москве Радиевый институт и становится его директором. 1923–1926 гг. он проводит за границей, преимущественно во Франции, ведя большую научно-исследовательскую и преподавательскую работу. Выходят в свет его лекции по геохимии, статьи по минералогии, кристаллографии, биохимии, химии моря, об эволюции жизни и будущем человечества. Совместно с французскими физиками он занимается поиском новых радиоактивных элементов. Вернувшись в 1926 г. на родину, Вернадский публикует свою знаменитую монографию «Биосфера», а в 1923–1936 гг. выходят в свет отдельные тома «Истории минералов земной коры». В 1937 г. Владимир Иванович в последний раз выступает на Международном геологическом конгрессе с докладом «О значении радиоактивности для современной геологии». Умер В.И.Вернадский 6 января 1945 г. на восемьдесят втором году жизни [Гумилевский, 1961; Баландин, 1979; Аксенов, 2010].

Даже это краткое знакомство с основными вехами жизни и творчества Владимира Ивановича отчетливо показывает нам их поразительную масштабность, активность и логичность. Время его жизни пришлось на эпохи, вместившие политические и экономические реформы, периоды реакции и мракобесия, войны, революции, гениальные научные и технические открытия, изменения карты мира, кардинальные перемены не только государственной идеологии, но и духовного строя, мышления людей. Но, несмотря на все это, несмотря на безусловную и неподдельную эмоциональную «включенность» в жизнь своего народа и своей страны (и Европы, конечно), Вернадский увлеченно, упорно и последовательно занимается научными исследованиями – причем в различных, хоть и взаимосвязанных областях. При взгляде на жизнь Вернадского возникает впечатление, что наука легко и свободно раскрывается перед ним как складной китайский веер: на каждой пластине свой особый рисунок или иероглиф, но все пластины скреплены общим основанием и в целом образуют удивительный предмет, позволяющий легче, свободнее дышать и ощущать прохладу. Анализируя научное творчество и жизнь Вернадского, невольно то и дело возвращаешься к мысли о том, что познание и свобода (возможно, во многом «тайная», как писал в своем последнем стихотворении в феврале 1921 г. младший современник ученого Александр Блок) для него неразделимы и необходимы как воздух.

Какое же место занимали пространство и время в исследованиях Владимира Ивановича Вернадского? Когда и почему он обратился к размышлениям о них? Чем они были для ученого: конкретными природными феноменами, доступными эмпирическому анализу и количественной (математической) оценке или достаточно абстрактными гносеологическими категориями? Создал ли в течение своей научной жизни В.И.Вернадский оригинальную концепцию пространства и времени? Какие идеи Вернадского могут быть полезны для современных психологических исследований?

Поиск ответов на эти вопросы является нелегкой задачей, в первую очередь, вследствие разнообразия и многоаспектности сфер интересов ученого и событийной насыщенности его жизненного пути. Кроме того, хотя тексты (статьи, записи, письма, наброски) по проблемам времени и пространства занимают в наследии Вернадского не менее заметное место, чем книги и статьи по минералогии, кристаллографии и геохимии, однако традиция их вдумчивого и объективного, свободного от внушенных ортодоксальной идеологией интерпретаций комментария складывается в России лишь в последние десятилетия [Аксенов, 2006]. Осознавая трудность задачи, хочу все-таки поделиться с читателями своими размышлениями над поставленными вопросами.

Прежде всего, сегодня мы достаточно отчетливо понимаем, что проблема пространства и времени содержалась в явном или скрытом виде в большинстве тех наук, которые привлекали внимание Вернадского [Флоренский, 1988]. Вспомним: кроме минералогии или геологии Вернадский занимался и историей (в частности, историей науки), и обществоведением, и философией, и антропологией. Фактически концепция ноосферы – это особый взгляд на историю человечества, на историческое время. Более того, само творчество Вернадского обладает удивительно гармоничной пространственно-временной организацией. Его всегда интересует развитие взглядов и идей с течением времени. Он работает на особом уровне научного мышления, где традиционные дисциплины являются не только предметной областью и целью исследования, но и его инструментом, своеобразным «психологическим орудием» (по терминологии Л.С.Выготского), опосредующим процесс познания. Вернадский решает проблемы, в поле которых научные дисциплины по-новому сочетаются, приобретают новые измерения, образуют новые пространственно-временные гештальты. Поэтому почти любая работа Вернадского обладает множеством смыслов. При их чтении и обдумывании нередко возникает чувство соприкосновения с чем-то «поверх барьеров».

Только так могла быть достигнута основная цель Вернадского – создание новой научной картины мира. В качестве незаменимого элемента в этот образ мироздания должна входить биосфера, существующая на всем протяжении истории Земли. И описывается такая картина мира посредством времени и пространства. В зависимости от их понимания возникает, как говорил Вернадский, тот или иной синтез космоса (не только как вместилища небесных тел, но и как строя, порядка, гармонии природы). В эссе «Два синтеза Космоса», написанном в Крыму в годы гражданской войны (в 1920–1921 гг.), он писал, что попытки ввести жизнь в картину космоса пока не удаются биологии. Для этого требуется новый интегративный уровень описания природы посредством понятий времени и пространства [Вернадский, 1978].

В работах современных исследователей творчества В.И.Вернадского высказываются идеи о том, что пространство и время сначала были для него категориями мышления, а потом стали природными явлениями, сущность, свойства, качественные и количественные стороны которых можно описывать, находя приемы их точного выражения и измерения [Аксенов, 1988, 2001, 2006]. Вероятно, отчасти это так, хотя психологу подобные утверждения представляются слишком категоричными. И нельзя исключить, что для Вернадского-естествоиспытателя, геолога, минеролога пространство и время стали сначала фактами его эмпирического, перцептивного опыта. Позволю себе одну поэтическую цитату из «Восьмистиший» младшего современника Вернадского – О.Э.Мандельштама [Мандельштам, 1989].

Скажи мне, чертёжник пустыни,
Сыпучих песков геометр,
Ужели безудержность линий
Сильнее, чем дующий ветр?
– Меня не касается трепет
Его иудейских забот –
Он опыт из лепета лепит
И лепет из опыта пьёт.
Ноябрь 1933 – январь 1934

Эта цитата подводит нас еще к одному аспекту творчества В.И.Вернадского. В ряде его работ внимательный читатель сталкивается со своеобразным противопоставлением философии и науки, обусловленным пониманием не только их тесной связи, но и методологических различий. Философия, по мнению Вернадского, не выходит за пределы понятий-слов; у нее нет возможности подходить к понятиям-предметам. Наука, в отличие от философии, при логическом и методологическом анализе никогда не ограничивается только словами. Вернадский считал, что «ученый не должен выходить, поскольку это возможно, за пределы научных фактов, оставаясь в этих пределах, даже когда он подходит к научным обобщениям» [Вернадский, 1988, с. 111]. Однако развитие человеческой мысли не ограничивается сферой научных фактов и методов; оно причастно и другой, более полной поэзии и фантазии области – области философии [Вернадский, 1988]. Философия часто предвосхищает целые области будущего развития науки, и «только благодаря работе человеческого ума в этой области получается правильная критика неизбежно схематических построений науки» [цит. по Мочалов, 1988, с. 103]. Такое противопоставление непривычно для нас, убежденных, что философия, без сомнения, также является наукой. Читая Вернадского, мы понимаем, что для него область научного знания, вероятно, ограничивается науками точными и естественными. Гуманитарное знание, близкое «поэзии и фантазии», имеет особый статус. Оно важно для формирования атмосферы, в которой возникают и развиваются научные идеи, для свободной, не ограниченной жесткими канонами интерпретации научных данных. Вернадский утверждает, что именно философия создала могучий человеческий разум и разнообразные отрасли знания, которые в будущем будут интегрированы в единую вселенскую науку. При этом рост научного знания должен идти одновременно с развитием философского и религиозного мышления. Заметим, что и в освоении философского наследия человечества В.И.Вернадский вновь – «поверх барьеров». Для него значимы и интересны идеи не только западноевропейских, но и восточных (китайских и индийских) мыслителей. Эти идеи органично «встраиваются» в учение о биосфере, тесно переплетающееся с мировоззренческими, социальными, гуманитарными и экологическими проблемами.

Каковы же, в понимании Вернадского, принципиальные позиции философского подхода к проблеме пространства и времени? Философ, утверждает Вернадский, вынужден считаться с существованием пространства-времени, а не с не зависимыми друг от друга двумя «естественными телами» – пространством и временем. Нераздельность пространства-времени есть, по его мнению, эмпирически наблюдаемый и математически доказанный научный факт. Однако, безусловно признавая эту связь, можно анализировать пространство и время отдельно и с разных методологических позиций. Благодаря такому анализу они должныпревратиться из поэтических философских образов в строгие научные понятия, обладающие специфическим содержанием.

Например, для Вернадского одно из самых основных различий в мышлении натуралистов, с одной стороны, и математиков с другой – это характер пространства. Для математика пространство в ряде случаев является бесструктурным и характеризуется только измерениями. Для естествоиспытателя такое пространство не существует. Он всегда мыслит реальное пространство, включающее реальные объекты, и только с ним имеет дело. Оно совпадает с той физической средой, в которой идут наблюдаемые явления, и может быть выражено геометрически. Говоря о природном, реальном пространстве, натуралист все время пытается выразить наблюдаемые им явления так, чтобы найти в них место идеальному пространству геометрии. Однако, по мнению Вернадского, пока реальное пространство натуралиста чрезвычайно мало отразилось в философской мысли. «Философская обработка реального пространства определенного строения и замена им вошедшего в философскую мысль пространства геометра является основной задачей нашего времени» [Вернадский, 1988, с. 213].

Живое вещество развивается в реальном пространстве, которое обладает определенными структурными характеристиками. Разнообразие вариантов строения вещества свидетельствует о разнообразии пространств. Можно предположить, что живое и неживое вещества происходят из разных пространств, извечно находящихся рядом в Космосе. Некоторое время Вернадский связывал особенности пространства живого вещества с его предполагаемым неевклидовым характером, а затем стал интерпретировать пространство живого посредством единства пространства и времени. Это означает, в частности, что время в жизненных процессах не может иметь свойств, противоречащих пространству. В процессе, идущем во времени, закономерным образом периодически проявляется так называемая дисимметрия. Дисимметрией Вернадский называл такое свойство пространства или другого связанного с жизнью явления, для которого из элементов симметрии существуют только оси простой симметрии, но эти оси необычны, ибо отсутствует основное их свойство – равенство правых и левых явлений. «В такой среде преобладает только одно из антиподных явлений – правое или левое. В дисимметрической среде, характерной для жизни, образуется одна из этих сред – правая или левая – или одна из них резко преобладает над другой. В такой дисимметрической среде нет никогда элементов сложной симметрии – ни центра, ни плоскостей симметрии» [Гумилевский, 1961, с. 245–246]. Эти идеи Вернадского нашли свой отзвук и в психологии. Диалектическое единство симметрии и асимметрии анатомической организации и функционирования пространства мозга стало одной из фундаментальных проблем нейронаук второй половины 20-го столетия.

По мнению Вернадского, в зависимости от уровня пространственной организации в природе действуют разные силы. Радиоактивные элементы, сила атомной энергии, по мнению Вернадского, определяют особенности поведения вещества земной коры в глубоких горизонтах. А на поверхности планеты решающую роль в геохимических процессах играют энергия Солнца и живые организмы, пластичные и изменчивые во времени. Живые организмы, популяции, виды и все живое вещество – это формы, уровни пространственно-временной организации биосферы. Ее Вернадский рассматривал как особое геологическое тело, строение и функции которого определяются особенностями Земли как планеты Солнечной системы. Понимание пространственных ограничений биосферы – это уже потенциальная возможность их преодоления. Деятельность человека ограничена биосферой и ноосферой – да, в течение тысячелетий, да, здесь и сейчас. А через столетия?

В.И.Вернадского крайне интересовал и феномен времени. Без решения загадки времени, без использования этой категории в описании биосферных и геологических явлений решить задачу введения жизни в картину космоса нельзя. Но какова принадлежность проблемы времени? Относится она к науке или к философии? Сегодня общепринятым является мнение, что В.И.Вернадский первым поставил задачу «изучения свойств реального времени на основании выявления инвариантных свойств эволюционирующих необратимых процессов, связанных с генетически разнородными системами самых различных уровней организации материи» [Симаков, 1999]. Рассмотрим подробнее ряд аспектов этой задачи.

Исследователи пишут о том, что, начиная с 1916 г., концепция вечности жизни (и ее образа – времени) определяет все научное мышление Вернадского, пронизывает все работы, особенно теоретические. Время у Вернадского – всеобъемлющая категория. Нет ни одного реального объекта вне времени, как, впрочем, нет времени вне реальных объектов. В отличие от большинства геологов Вернадский изучал судьбу кристаллов и минералов в связи с жизнью земной коры, атмосферы, природных вод. Он рассматривал минералы как подвижные, динамичные структуры, подвластные, как и все в природе, времени. Так соединялись в едином геологическом процессе живая и неживая, органическая и неорганическая природа. Время становится фактом планетарной истории, изменяющим и пространственную организацию природы.

Ряд особенностей времени раскрывается через их сравнение со свойствами пространства. Например, если перемещение в пространстве возможно в любом направлении, то со временем дело обстоит сложнее. Вернадский пишет о том, что во времени явление не всегда может одинаково легко идти вперед и назад, не всегда тот или иной физико-химический процесс может быть обратимым. Кроме того, обратимость лишь создает иллюзию обратного движения времени. Даже если объект или вещество при определенных условиях вернутся к своему прежнему состоянию, это произойдет уже в другое время и потребует серьезных затрат энергии. Увы, еще долго реальное путешествие вперед или назад по временной оси будет возможно лишь в сфере воображения, памяти, мышления (то есть «поэзии и фантазии», по словам В.И.Вернадского).

Вернадский много размышлял о «биологическом» времени. Заметим, что это понятие встречается в трудах А.А.Ухтомского, Л.Грота и некоторых других ученых. Но приоритет в его употреблении принадлежит, скорее всего, Вернадскому, потому что труды указанных авторов выходили значительно позже 1929 г., когда он впервые предложил этот термин [Аксенов, 2006]. По мнению Вернадского, биологическое время длится полтора-два миллиарда лет. В пределах этого времени шло развитие жизни на Земле, выражающееся в эволюции видов. Решающей была для него и мысль о связи геологического и биологического времени. Вернадским впервые в мировой науке была высказана идея о том, что геологическое время равно по длительности биологическому времени и имеет то же направление. Вернадский осознал, что время служит для периодизации геологических явлений, является не случайным признаком, существующим для удобства, а имманентным свойством геологической истории. Закономерная биологическая эволюция словно длит время (в понимании А.Бергсона), причем временные аспекты функционирования биосферы связаны с ее ритмическими изменениями разной продолжительности. Периодичность в биосфере проявляется во многих процессах: тектонических, климатических, биологических и многих других. Ритмичность – это форма своеобразной пульсации биосферы как целостной системы. Вообще время для Вернадского – многоликий феномен. Он писал о существовании разных времен: времени физика, математика, философа; исторического, геологического, космического времени. Наверное, если бы Вернадскому довелось прочитать роман Томаса Вулфа «Паутина и скала», он согласился бы со словами писателя: «Время представляет собой миф и тайну: у него множество ликов, оно налагает свой отпечаток на все образы мира и преображает их странным, неземным сиянием. Время собрано в огромных часах и висит в башнях, тяжеловесные колокола времени оглашают темноту спящих городов, время бьется слабеньким пульсом в часиках на женском запястье, время дает начало и кладет конец жизни всех людей, и у каждого человека свое, особое время» [Вулф, 2000, с. 603].

Важным этапом эволюции биосферы Вернадский считал ее переход в стадию ноосферы. Этот переход осуществляется, в частности, благодаря особым пространственным трансформациям, происходящим в реальном, актуальном времени (в течение нескольких десятилетий). Это, прежде всего, расселение Homo sapiens по все новым и новым областям, развитие всепланетных систем связи и информационных систем. Вернадский писал: «Сформировавшаяся как целостность, наука становится мощной исторической и геологической силой, которая коренным образом изменяет биосферу. Она является тем основным звеном, посредством которого углубляется единство биосферы и человечества» [Кузнецов, 1988, с. 43]. Заметим, что и в психологии двадцатого столетия идея Л.С.Выготского об опосредующих звеньях, связующих психические процессы и поднимающих их на новый (знаково-символический) уровень реализации, стала воистину революционной. Вернадский рассматривал осмысленную человеческую деятельность как геологический фактор, во многом определяющий дальнейшее развитие Земли, писал о необходимости выделять в биосфере царство разума – ноосферу, которая со временем выходит в космос. Ее смысловые доминанты – неразрывная связь человечества с материально-энергетическими процессами, с геологической оболочкой Земли и, вместе с тем, освоение новых пространств, изменение пространственных границ. «Вместе с расширением области жительства человечество начинает представлять все более сплоченную массу, так как развивающиеся средства передачи мысли окутывают весь Земной шар. Этот процесс – полного заселения биосферы человеком – обусловлен ходом истории научной мысли» [Вернадский, 1988, с. 34]. При этом человек впервые реально понял, что он может и должен думать и действовать не только в аспекте отдельной личности, семьи или рода, государств или их союзов, но и в планетном аспекте. Он становится частью и функцией биосферы, существует в ее пространстве-времени. И эта социальная, научная и культурная связанность человечества должна усиливаться и углубляться.

Таким образом, даже беглое знакомство с идеями В.И.Вернадского о пространстве и времени позволяет утверждать следующее. Ему удалось глубоко проникнуть в их природу, описать их реальные свойства, методы изучения, сформулировать, какие логические следствия имеет разработка проблемы пространства и времени для естественных наук о Земле и для построения новой картины мира. Благодаря работам Вернадского становится возможной интеграция разных масштабов пространственного и временного видения реальности. Вероятно, одна из центральных задач сегодняшней психологии – приближение к пониманию тех закономерностей функционирования мозга и психики, которые позволят человеку увидеть те горизонты познания, которые показал нам Вернадский. Ему удалось сформулировать и свое видение оптимистичной временной перспективы развития человечества, посвященного решению демографических проблем, продлению жизни, победе над болезнями, распространению научного знания.

Нам с вами не суждено было встретиться с Владимиром Ивановичем Вернадским в реальном, актуальном пространстве и времени. Тем не менее, при знакомстве с его биографией, при чтении и анализе его работ возникает удивительное впечатление живого диалога с умным, энциклопедически образованным и человечным собеседником. И дело не только в логике и структурной гармоничности текстов Вернадского, но и в характере его «семантического пространства». Он абсолютно не похож на тех ученых, которые в своих трактатах демонстрируют известный в клинической психологии феномен аутистически-эгоцентрической речи, состоящей из мудреных терминов, непонятных даже узкому кругу посвященных. Его язык совершенно другой, он с поразительной простотой и четкостью описывает сложные феномены природы и познания.

В заключение хотелось бы высказать предположение о том, какими могут стать наиболее интересные векторы будущих психологических исследований, посвященных В.И.Вернадскому и его работам. Мне представляется, что таких векторов несколько.

Первый – анализ личности и научного творчества ученого, для которого были характерны и смелость, и нетривиальность мышления, и уникальная способность к синтезу знаний и прогнозированию сложной и интригующей реальности будущего. Особенно удивительной представляется его способность усматривать общие звенья и закономерности в эмпирических данных и теоретических концепциях разных наук, способность сочетать строгую логику сукцессивно разворачивающегося мыслительного процесса с симультанным восприятием множества аспектов бытия неживой и живой природы во времени и пространстве.

Второй вектор – формирование научных представлений о психологических особенностях того человека, того «субъекта познания», который способен по своим нравственным, личностным и когнитивным характеристикам соответствовать миру, создаваемому Вернадским. Что это за человек? В чем специфика его личностного становления, его мотивации, его идентичности? Что он должен приобрести и от чего должен отказаться? Находим ли в себе мы, живущие в начале 21-го века, предпосылки для следования путем духовного, когнитивного, социального, политического развития, заданным Вернадским? Как работает наш мозг, конструируя и переживая образ мира «по Вернадскому»? Каким образом ему удается создавать образные и символические репрезентации многочисленных времен и пространств и оперировать ими в процессе познания?

Третий вектор – содержательный компаративный анализ того, как исследуются и осмысливаются различные аспекты пространства и времени в естественнонаучной парадигме Вернадского и в современной психологической науке.

На этих путях нас, безусловно, ждут новые знания о себе и о мире, которые станут темой увлекательных бесед «сквозь столетие» с Владимиром Ивановичем Вернадским.


Финансирование
Исследование выполнено при поддержке гранта Российского гуманитарного научного фонда, проект 14-06-00640 «Культура как образующая личности: современные тенденции и механизмы».


Литература

Аксенов Г.П. В.И.Вернадский: пространство, время, живое вещество. Наука в СССР, 1988, No. 5, 82–87.

Аксенов Г.П. Был ли В.И.Вернадский философом? Философские науки, 2001, No. 1, 160–166.

Аксенов Г.П. В.И.Вернадский о природе времени и пространства. Историко-научное исследование. М.: ИИЕТ им. С.И.Вавилова РАН, 2006.

Аксенов Г.П. Вернадский. М.: Молодая гвардия, 2010.

Баландин Р.К. Вернадский: жизнь, мысль, бессмертие. М.: Наука, 1979.

Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1986.

Бахтин М.М. К вопросам теории романа. К вопросам теории смеха. О Маяковском. Собр. соч.: в 5 т. М.: Русские словари, 1997. Т. 5, c. 53–56.

Бергсон А. [Bergson H.] Творческая эволюция. Материя и память. М.: Харвест, 1999.

Бергсон А. [Bergson H.] Длительность и одновременность. М.: Добросвет, 2006.

Вернадский В.И. Живое вещество. М.: Наука. 1978.

Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. М., Наука, 1988.

Вулф Т. [Wolfe T.] Паутина и скала. М.: Остожье, 2000.

Выготский Л.С., Лурия А.Р. Этюды по истории поведения: Обезьяна. Примитив. Ребенок. М.: Педагогика-Пресс, 1993.

Гумилевский Л. Вернадский. М.: Молодая гвардия, 1961.

Ждан А.Н. Творчество В.И.Вернадского и психологическая наука. Сборник исследовательских работ участников ХХ Всероссийского конкурса юношеских исследовательских работ им. В.И.Вернадского. М.: Министерство образования и науки Рос. Федерации, РАН [и др.], 2013. С. 18–28.

Кузнецов М.А. Учение В.И.Вернадского о ноосфере: перспективы развития человечества. Вопросы философии, 1988, No. 3, 39–48.

Леви-Брюль Л. [Lévy-Bruhl L.] Сверхъестественное в первобытном мышлении. М.: Педагогика-Пресс, 1999.

Леви-Брюль Л. [Lévy-Bruhl L.] Первобытный менталитет. М.: Европейский дом, 2002.

Лурия А.Р. Высшие корковые функции человека и их нарушения при локальных поражениях мозга. М.: Моск. гос. унив., 1962.

Лурия А.Р. Потерянный и возвращенный мир (история одного ранения). М.: Моск. гос. унив., 1971.

Мандельштам О.Э. Стихотворения. Томск: Томское книжное издательство, 1989.

Мочалов И.И. Творчество В.И. Вернадского и философия. Философские науки, 1988, No. 4, 101–107.

Обухов С.А. В.И.Вернадский и современное гуманитарное знание. Развитие общенаучного подхода В.И.Вернадского в гуманитарном образовании. Вопросы современной науки и практики. Университет им. В.И.Вернадского, 2013, 3(47), 28–37.

Рибо Т.А. [Ribot T.А.] Эволюция общих идей. М.: ЛКИ, 2007.

Рубинштейн С.Л. Человек и мир. М.: Наука, 1997.

Симаков К.В. Введение в теорию геологического времени. Магадан: СВНЦ ДВО РАН. 1999.

Ухтомский А.А. Избранные труды. Л.: Наука, 1978.

Ухтомский А.А. Лицо другого человека: из дневников и переписки. М.: Иван Лимбах, 2008.

Флоренский К.П. Биосфера глазами натуралиста. Природа, 1988, No. 2, 52–59.

Флоренский П.А. Анализ пространственности и времени в художественно-изобразительных произведениях. М.: Прогресс, 1993.

Fraisse P. Les structures rythmiques. Paris: PUF, 1956.

Fraisse P. Psychologie du temps. Paris: PUF, 1957.

Janet Р. L’évolution de la mémoire et de la notion du temps. Paris: Chanine, 1928.

Piaget J. Le developpement de la notion de temps chez l’ enfant. Paris: PUF, 1946.

Поступила в редакцию 15 сентября 2013 г. Дата публикации: 17 февраля 2014 г.

Сведения об авторе

Балашова Елена Юрьевна. Кандидат психологических наук, доцент, ведущий научный сотрудник, кафедра нейро- и патопсихологии, факультет психологии, Московский государственный университет имени М.В.Ломоносова, ул. Моховая, д. 11, стр. 9, 125009 Москва, Россия; старший научный сотрудник, отдел медицинской психологии, Научный центр психического здоровья Российской академии медицинских наук, Каширское шоссе, д. 34, 115522 Москва, Россия.
Е-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Ссылка для цитирования

Стиль psystudy.ru
Балашова Е.Ю. Проблема пространства и времени в трудах В.И.Вернадского: взгляд психолога. Психологические исследования, 2014, 7(33), 1. http://psystudy.ru

Стиль ГОСТ
Балашова Е.Ю. Проблема пространства и времени в трудах В.И.Вернадского: взгляд психолога // Психологические исследования. 2014. Т. 7, № 33. С. 1. URL: http://psystudy.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).
[Описание соответствует ГОСТ Р 7.0.5-2008 "Библиографическая ссылка". Дата обращения в формате "число-месяц-год = чч.мм.гггг" – дата, когда читатель обращался к документу и он был доступен.]

Адрес статьи: http://psystudy.ru/index.php/num/2014v7n33/927-balashova33.html

К началу страницы >>