Проблема проявлений враждебной установки

Аннотация

Данные проведенных нами ранее исследований связи враждебности с параметрами конструктивного мышления позволили выдвинуть гипотезу о влиянии враждебной установки на процесс переработки информации. В частности, мы предположили, что негативные ожидания приводят к страху перед новым, сложным, плохо структурированным, а также влияют на процесс обобщения. Ожидалось также, что в познавательной сфере враждебность проявляется в форме излишней резкости, решительности суждений, когда человек демонстрирует сверхуверенность в своей способности верно понимать происходящее. Эмпирическое исследование, проведенное на 189 испытуемых разного возраста с помощью 10 методик, позволило уточнить представления о механизме работы Образа мира как интегрального образования когнитивно-аффективных процессов и дало возможность рассматривать целый ряд разнородных психологических характеристик как комплекс закономерных проявлений действия враждебной установки. Показано, что такие качества, как враждебность, нарциссичность, категорическое мышление, переживание личной незначительности, склонность к аномии, к экстрапунитивным реакциям составляют систему с положительной обратной связью, где усиление одного из этих качеств ведет к усилению и всех других. Обнаружено, что у взрослых людей враждебность связана с неудачами в переработке информации; у молодежи такой связи не обнаруживается. У молодежи с высокими показателями враждебности переживание сложности и непонятности мира существует независимо от враждебной установки, а у взрослых враждебных людей именно установка на угрозу предопределяет и реакции на новое / сложное и уверенность в верности своей «теории заговора». Выдвинуто предположение, что враждебный образ мира лишь с накоплением опыта начинает влиять на внутренний «ландшафт», стимулируя создание интерпретативных механизмов, обрабатывающих информацию в заданном ожиданием неприятностей ключе – напряжение, вызываемое новым / сложным, превращается в интолерантность к неопределенности, а любопытство к мотивам чужих поступков превращается в убежденность в верности собственных подозрений.