Psikhologicheskie Issledovaniya • ISSN 2075-7999
peer-reviewed • open access journal
      

 

Related Articles

Рассказова Е.И., Тхостов А.Ш. Идентичность как психологический конструкт: возможности и ограничения междисциплинарного подхода

English version: Rasskazova E.I., Tkhostov A.Sh. Identity as a psychological construct: possibilities and limitations of the interdisciplinary approach
Московский государственный университет имени М.В.Ломоносова, Москва, Россия

Сведения об авторах
Литература
Ссылка для цитирования


Несмотря на большой интерес психологов и социологов к проблеме идентичности, на настоящий момент не достигнуто единого подхода к определению, структуре, механизмам формирования и особенностям функционирования идентичности. Обсуждаются возможности использования модели телесной идентичности, предложенной в рамках психологии телесности, для интерпретации других форм идентичности и объяснения самого механизма идентификации. В качестве универсального феноменологического переживания идентичности рассматривается ощущение управления / авторства и принадлежности.

Ключевые слова: идентичность, механизмы формирования идентичности, нарушения идентичности, психология телесности

 

Проблема формирования и нарушения идентичности приобретает особое значение при изменении социальных условий существования человека и при патологических изменениях его состояния [Андреева, 2011]. Использование этого конструкта и моделей его интерпретации для понимания механизмов нарушения адаптации и личностных расстройств в клинической психологии представляется очень перспективным, поскольку затрагивает один из центральных симптомов этих расстройств – нарушение самоидентичности. Это точка пересечения клинической психологии, психологии развития (например, [Schwartz, 2009; Crocceti et al., 2010]) и социальной психологии (например, [Hogg, Reid, 2006; Stryker, 2007]).

Однако возможность междисциплинарного анализа сопряжена с определенными трудностями: в разных областях психологии и социологии используются неоднородные концепции идентичности, определения, методы диагностики. Нет единства и в понимании процесса обретения / формирования идентичности (обычно называемого идентификацией): описанные закономерности и критерии отличаются настолько, что заставляют предположить, что речь идет о содержательно разных процессах.

В данной работе предлагается подход к определению и механизмам формирования идентичности, основанный на положениях психологии телесности. На наш взгляд, применение психологии телесности к проблемам самости и идентичности позволяет преодолеть разногласия существующих теорий (см. табл. 1) за счет выработки единых критериев и открывает возможности операционализации этого конструкта. В первой части приводится краткое сравнение подходов к идентичности в философии, биоэтике, социальной психологии и психологии развития. Затем рассматриваются ключевые положения психологии телесности, в рамках которых и предлагается психологическая модель идентичности.

Определение, структура и формирование идентичности в русле различных подходов

Как в философии, так и в психологии традиционно идентичность рассматривается как те знания, представления и переживания, которые задают основу самотождественности, о которых человек может сказать «это я» . Это нечто ключевое и уникальное для данного человека [DeGrazia, 2005]. В возрастной психологии уточняется, что эти представления и переживания задают стабильность картины мира и восприятия себя во времени. В социальной психологии также признается это определение, хотя основной фокус внимания направлен на групповые и межличностные процессы.

Д.ДеГрациа предлагает разделять численную и описательную идентичность. Численная идентичность – существование в течение времени в качестве одного и того же существа. С биологической точки зрения она рассматривается как присущая живому существу и заканчивается с его биологической смертью, как бы это существо ни изменялось в процессе жизни. С психологической точки зрения численная идентичность подразумевает сохранение базовых психических процессов (мышления, сознания или памяти о себе и своем прошлом). Описательная идентичность включает представления человека о себе, его ценности, автобиографические воспоминания, деятельности и роли, отношения с другими людьми. Об этой идентичности говорят, описывая кризис идентичности, – и именно она является предметом психологической дискуссии.

Различение численной и описательной идентичности становится особенно важным при обсуждении изменения и нарушений идентичности: так, многие человеческие страхи по поводу изменения идентичности постулируются как страх потери численной идентичности, но реально угрожают лишь описательной идентичности. Например, страх сойти с ума от психического заболевания постулируется больным как страх перестать быть человеком (страх необратимо стать другим), тогда как реально речь идет об изменении, при котором человек остается собой.

В целом определение идентичности как основы самотождественности эксплицитно (например, в концепции Э.Эриксона) или имплицитно (в социальной психологии) разделяется большинством существующих концепций (табл. 1). При этом идентичность рассматривается как имеющая четкую структуру и включающая различные объекты (роли, прототипы в социальной психологии, сферы в психологии развития). У одного и того же человека идентичность в отношении разных объектов может характеризоваться разной степенью сформированности, а также, согласно социально-психологическим представлениям, занимать разное место в иерархической организации идентичности (обладать значимостью).

Такое понимание идентичности поднимает ряд нерешенных вопросов. Во-первых, что именно является ключевым и уникальным для человека, без чего он не чувствует себя собой? Во-вторых, одинакова ли эта основа самотождественности для всех людей или существуют индивидуальные различия в том, что важно для человека? В частности, неотъемлемой своей частью человек может считать свое участие в социальной группе, свои личностные черты и даже внешние объекты, например покупки [Carter, Gilovich, 2012]. Как правило, социальная психология сужает фокус своего внимания до социальных объектов (социальная идентичность), психология личности – до личностных особенностей (личностная идентичность), но такое «размежевание» не отвечает на сам вопрос.

Дополнительная сложность состоит в том, что переживание потери самотождественности может быть вызвано не самими изменениями, а тем, как эти изменения достигнуты (инструментальная причина, [Elliott, 2011]). Эта проблема активно рассматривается в биоэтике в связи с влиянием современных технологий на идентичность человека. Угрожающими своей идентичности человек нередко считает те способы воздействия на него, которые не зависят от его активности и действий и всегда эффективны (например, медикаментозное улучшение памяти). В этом случае человек оказывается не просто пассивно открыт изменениям, он не играет в этих изменениях никакой роли вообще.

Отвечая на второй вопрос, большинство исследователей склоняется к положительному ответу: существуют индивидуальные различия в том, ищет ли человек основу своей самотождественности, и что именно для него важно. В частности, исторические данные приводят к предположению, что не только способы формирования идентичности, но и сама потребность в ее формировании изменяется с развитием общества и культуры. При традиционной иерархической организации социальных систем, господствовавшей до конца XVIII века, идентичность воспринимается как отражение принадлежности к социальному классу, а также как нечто заданное, то, что человек получает с рождением. Как указывает Ч.Эллиот [Elliott, 2011], с развитием общества возникает две потребности – в поиске собственной уникальной идентичности и в ее социальном признании.

Потребность в поиске уникальной аутентичности и потребность в улучшении себя. Изначально в культуре господствует представление о необходимости следовать тому, что считается правильным в культуре, то есть «быть совестливым». Чтобы разобраться, что правильно и что неправильно, важно «быть в контакте» со своими чувствами. С развитием эта ценность подменяется ценностью просто «быть в контакте» со своими чувствами – что приводит к появлению своеобразного идеала аутентичности, к которому надо стремиться и которого можно достичь. Как результат, люди ощущают, что должны найти свою уникальную аутентичность, следовать своим уникальным талантам. Аутентичность воспринимается как спрятанный внутри человека клад, а патология – как то, что скрывает эту аутентичность (лечение, соответственно, возвращает ее обратно).

Другая возникающая в то же время потребность – потребность в изменении и улучшении себя – также является результатом того, что идентичность перестает быть заданной, а значит, человек может изменять и улучшать себя. Несмотря на то что эти потребности прочно вошли в современную жизнь, важно помнить, что у человека может не быть представления о том, что нужно искать себя и нечто важное для себя, как и о том, что себя нужно улучшать.

Потребность в социальном признании своей идентичности. Как и во времена жесткой иерархической организации социальных систем, в настоящее время идентичность по-прежнему тесно связана с социальными ролями. Но поскольку личностная идентичность больше не задана человеку извне, возникает потребность в социальном признании индивидуальной идентичности. Общество как бы отшлифовывает идентичность человека, возвращая ему обратно его образ. Этот образ может включать социальные представления о желательности и приемлемости разных аспектов идентичности, о том, что стоит улучшить или изменить.

Если продолжить рассуждения Ч.Эллиота, должны существовать индивидуальные различия в потребности в социальной принадлежности (традиционно заданной в иерархической организации социальных систем), в потребности в аутентичности (самоопределении), потребности в самоулучшении (изменении себя) и в потребности в социальном признании своей идентичности. На наш взгляд, это следствие, закономерное для философии и биоэтики, часто недооценивается и не учитывается в психологических исследованиях: так, испытуемому может быть просто не важен процесс и результат идентификации, о котором его спрашивает исследователь-психолог.

Другое важное следствие: формирование идентичности определяется взаимовлиянием социальных и личностных процессов. Важны как собственная активность, так и влияние социума. Это представление полностью разделяется в психологии: как в социальной психологии, так и в психологии развития важнейшая роль в формировании идентичности отводится реципрокному взаимодействию человека и мира. Так, в концепции Э.Эриксона синтез идентичности совершается во взаимодействии с другими людьми и становится основой для формирования разделенной с другими людьми картины мира и стабильных межличностных отношений [Эриксон, 1996a, 1996b]. В социальной психологии и социологии не только социальные структуры определяют идентичность, но и сам человек активно выбирает роли, группы, от него зависит степень приверженности этим ролям и группам [Hogg et al., 1995; Stryker, 2007].

Различия касаются основного фокуса теорий: в психологии развития в центре внимания оказывается личностная активность, тогда как в социальной психологии – социальные процессы. Кроме того, личностная активность играет лидирующую роль в формировании идентичности в случаях, когда социальное сравнение затруднено: например, при «скрытой» (стигматизированной) идентичности, которую люди не хотят открывать другим (факт психического заболевания, принадлежность меньшинствам и т.п.). В этом случае выводы, которые человек делает, и проявления его идентичности в большей степени зависят от его субъективных представлений о стигме, а не от реальных действий окружающих [Quinn, Chaudoir, 2009].

Таким образом, можно выделить несколько общих «отправных» моментов в рассмотрении идентичности. Во-первых, это понимание идентичности как основы самотождественности. При этом самотождественность задается различными объектами (принадлежность социальным группам, личностные черты и т.п.). В философии и биоэтике к этому постулату добавляется еще ряд важных представлений. В частности, существуют индивидуальные различия как в том, какие объекты задают основу самотождественности, так и в том, насколько выражена у человека потребность в поиске идентичности и в чем она выражается (принадлежность социальной группе, поиск аутентичности). Помимо этого, для самотождественности важно, каким образом осуществляются изменения в объектах, какова роль активности самого человека. Во-вторых, общим является признание реципрокного взаимодействия мира и человека как основы формирования идентичности, а также учет того, что вклад социального и личностного компонентов в конкретном случае может различаться.

На основе этих общих представлений в психологии предложен ряд теорий идентичности, развивающих различные точки зрения на структуру, функции и механизмы формирования идентичности.

В социальной психологии наиболее распространены теория социальной идентичности и теория самокатегоризации, согласно которым структура идентичностей соответствует структуре социальных групп, а их иерархическая организация задается доступностью (важностью для человека) и приемлемостью (насколько хорошо они объясняют и предсказывают ситуацию) конкретных идентичностей [Hogg et al., 2005, Hogg, Reid, 2006]. Формирование идентичности связывается с отнесением себя к группе (самокатегоризацией), при котором себе и своей группе придаются одни и те же и максимально «выгодные» черты (самоулучшение), тогда как «чужой» группе – черты, отличающие ее от своей группы. В результате как чужие члены группы, так и сам человек рассматриваются как носители безличного прототипа – в отношении себя этот процесс потери личной идентичности ради социальной идентичности называется деперсонализацией.

В теории самоподтверждения предложен альтернативный механизм формирования идентичности – слияние идентичности, при котором личностная и социальная идентичность не противопоставляются, а рассматриваются как эквивалентные [Swann et al., 2009; Gomez et al., 2011]. Любые процессы, приводящие к актуализации одной из идентичностей, приводят к актуализации другой: так, если под сомнение ставятся его личностные особенности, человек стремится проявить себя не только в соответствии с личностной идентичностью, но и в соответствии с социальной идентичностью, и наоборот. Слияние идентичности позволяет объяснить нетипичное поведение ради группы (экстремистские действия, самопожерствование), которые не могут задаваться безличным соответствием прототипу. Однако сам механизм формирования слияния идентичности в теории практически не разработан: было лишь показано, что важную роль играют переживание взаимности с группой и ожидание от других схожего поведения, что приводит к ощущению собственной неуязвимости и силы.

В социологии в рамках структурного символического интеракционизма была предложена теория идентичности [Stryker, 2007; Hogg et al., 1995], рассматривающая идентичность через призму принимаемых социальных ролей. Иерархическая структура идентичностей задается различиями в вероятности их проявления в поведении (значимости) и субъективной важности (центральности), которые, в свою очередь, зависят от вовлеченности в социальные отношения (количества отношений и глубины привязанности). Основным механизмом формирования идентичности является принятие роли другого человека в ходе реципрокного взаимодействия – в результате структура идентичностей неразрывно связана со структурой социальных ролей.

В психологии развития вслед за Э.Эриксоном [Эриксон, 1996a, 1996b] идентичность рассматривается в континууме «синтез – диффузия», причем синтез идентичности является основой переживания стабильности и непрерывности, в том числе в межличностных отношениях. Дальнейшая разработка этих представлений в русле модели статусов идентичности [Marcia, 1966; Marcia, 2002] привела к рассмотрению синтеза и диффузии как двух процессов, необходимых для баланса между стабильным состоянием и возможностью дальнейшего развития. В основе формирования идентичности лежат процессы поиска (выявление и анализ потенциальных альтернатив) и выбора (выбор и следование альтернативе), соотношение которых приводит к одному из четырех статусов идентичности (достигнутой, принятой, диффузной и моратория).

Возможность дальнейших изменений идентичности ставится во главу угла в трехфакторной процессуальной модели идентичности [Crocceti et al., 2010], согласно которой успешное развитие идентичности в таком случае определяется успешным сочетанием циклов поиска – выбора, что соответствует сочетанию не двух, а трех процессов: выбора, углубленного поиска (насколько человек думает о совершенном выборе и ищет дополнительную информацию о нем) и пересмотра выбора (сравнение совершенного выбора с другими альтернативами в тех случаях, когда принятое решение уже не удовлетворяет).

Различные подходы к проблеме идентичности обобщены в табл. 1.

Таблица 1
Различные подходы к проблеме идентичности

Определение идентичности Структура идентичности Процесс формирования идентичности Динамика идентичности

Социальная психология и социология
Теория социальной идентичности и теория самокатегоризации
Знание индивида о том, что он принадлежит конкретной социальной группе, при этом принадлежность группе эмоционально и ценностно значимо Идентичности организованы иерархически, различаются по значимости (доступности и приемлемости), структура идентичностей соответствует структуре социальных групп Процессы самокатегоризации и самоулучшения приводят к формированию прототипа и деперсонализации Зависит от динамики групповых представлений, того, с какими группами производится сравнение. В основе лежит принцип самоулучшения
Теория самоподтверждения
То же То же Процесс слияния идентичности, при котором личностная и социальная идентичности рассматриваются как эквивалентные. Опосредствуется представлениями о реципрокных отношениях, задающими ощущение собственной неуязвимости и силы В основе лежит принцип самоверификации
Теория идентичности
Представления и знания о себе, которые люди используют и которые являются следствием занимаемых ими социальных позиций (ролей), а именно: люди определяют себя как членов определенной социальной категории Идентичности организованы иерархически, различаются по значимости и центральности. Значимость и центральность задаются мерой вовлеченности По механизму принятия роли другого и правилу реципрокного взаимодействия Зависит от динамики ролей, в особенности дополнительных ролей

Психология развития
Концепция Э.Эриксона
Представления о себе, их синтезированность и согласованность, которые остаются стабильными с течением времени в разных ситуациях. Переживание самотождественности и непрерывности картины мира, которая разделена с другими людьми Континуум синтеза-диффузии идентичности Зависит от собственной активности человека по решению данной жизненной задачи Не уточняется
Модель Дж.Марсии
То же Четыре статуса идентичности (достигнутая, принятая, диффузная, мораторий) Статус идентичности определяется активностью, процессом поиска и выбора Изменение статуса идентичности определяется активностью, процессом поиска и выбора
Трехфакторная процессуальная модель идентичности
То же, подчеркивается динамический характер Состояние характеризуется сочетанием активизации трех процессов: выбора, углубленного поиска и пересмотра выбора Задается активностью и действием процессов Задается активизацией и сменой процессов



Первое, что обращает на себя внимание при сравнении разных подходов, – отсутствие единых критериев определения идентичности, которые бы объясняли переживание самотождественности.

В социальной психологии и социологии говорится о важности эмоциональной и ценностной значимости идентичности, а также реципрокного взаимодействия (взаимного соответствия структуры идентичности и социальной структуры). В психологии развития указывается на согласованность представлений, непрерывность и стабильность картины мира, а также на уверенность и определенность. Однако в обоих направлениях, во-первых, нет обоснования структуры этих критериев и их связи с переживанием самотождественности. Во-вторых, предлагаются разные механизмы формирования идентичности при отсутствии попыток составить перечень и обосновать причины и следствия действия тех или иных механизмов.

По нашему мнению, основой для ответа на эти вопросы и построения интегративной модели идентичности, учитывающей различные подходы, может стать психология телесности [Тхостов, 2002], в русле которой разработаны критерии формирования и динамики границ между субъектом и объектом.

Психология телесности: границы между субъектом и объектом как основа идентичности

На наш взгляд, применение теоретических и эмпирических конструктов психологии телесности к проблемам самости и идентичности позволяет преодолеть разногласия существующих теорий за счет выработки единых критериев и открывает возможности их операционализации.

Если с точки зрения социологии и социальной психологии идентичность рассматривается как существующий факт, а с точки зрения психологии развития – как порождающаяся структура, то точки зрения психологии телесности границы идентичности не являются заданными и фиксированными, а определяются структурой разрыва и взаимодействия между субъектом и объектом. Огрубляя, можно сказать, что то, что относится к субъекту, это и есть то, что составляет его идентичность, а то, что не относится, – удаляется за ее границы. Ключевым критерием, определяющим эти границы, является переживание контролируемости чего-либо или принадлежности к чему-то.

Почти идеально точной метафорой идентификации является пара: обладать или принадлежать. Например, человек, использующий в качестве инструмента зонд, ощущает границу своего тела на конце зонда, а не на конце руки, то есть зонд вполне можно рассматривать в границах его телесной идентичности. Однако это ощущение пропадает, если зонд двигать воздействиями извне или сделать из мягкого материала [Тхостов, 2002]. Это метафора обладания. С другой стороны, человеческое тело само способно (хотя и в меньшей степени) стать зондом внешней силы, превращаясь в его часть. На феноменологическом уровне это проявляется в чувстве слияния, транспозиции самости. Это метафора принадлежности.

Само тело человека, его мысли и чувства могут становиться отчужденными, утрачивая базовое качество управляемости. При переходе определенного уровня это ощущение может трансформироваться в феномен психического автоматизма, когда человеку начинает казаться, что им руководит или овладевает некая внешняя сила, с которой он даже может слиться на уровне «океанического чувства». Переживание контролируемости определяется не только опытом человека, но также требованиями социума и культуры, накладывающим на натуральные телесные функции ограничения и превращающие их в осознаваемые и произвольно регулируемые.

Строго говоря, на уровне допроизвольной и бессознательной регуляции телесных функций они не относятся к сфере телесной идентичности. Идентичность появляется в отношении произвольно регулируемых телесных функций, которые, будучи затем освоенными, могут превращаться в постпроизвольные и неосознаваемые. Именно этот случай можно рассматривать как бессознательную телесную идентичность, которой человек руководствуется автоматически (я же не задумываюсь над тем, как двигать рукой, когда беру предмет, я его просто беру), но которая может быть осознана пре нарушении автоматизированного действия (я буду ощущать руку, если она ослабнет). Подобную схему вполне можно распространить и на иные варианты идентичности.

Нам кажется не вполне обоснованным понимание идентичности как исключительно сознательного конструкта, поскольку в этом случае она остается ответом на вопрос «Кто Я?», никоим образом не связанным с реальным воплощением этого ответа в поведении. Например, в конце 1980-х к православным причисляла себя треть населения России, к 1995–1998 годам их доля выросла до 40–50%, 2003-м таких было 59%, в 2004-м – 60%, а в 2007-м – 69%, [Заруцкий, 2008]). Эти данные можно, конечно, интерпретировать как обретение православной идентичности, но, на наш взгляд, подлинная религиозная идентичность в гораздо большей мере связана с поведением человека. В этом смысле к пониманию идентичности ближе У.Джеймс, когда он говорит о том, что человек должен бежать с поля боя и не входить в чумной барак, но если этот человек идентифицирует себя с воином или врачом, то эта идентификация ограничивает свободу его поведения [Джеймс, 1991].

Утверждение о том, что готовность члена группы к самопожертвованию и экстремальному поведению ради группы есть слабость личной идентичности, в этом контексте абсолютно неверно. В античном полисе ценность полиса была выше ценности гражданина, и именно это обеспечивало его идентичность, к гражданам относились прежде всего люди, несущие военную службу. Эзоп предпочел умереть свободным, нежели остаться живым рабом. Идентичность в большей степени определяется не словами, а тем, чем человек готов пожертвовать ради нее. Если же речь идет о переживании, то даже неосознаваемая идентичность проявляет себя в виде чувства ответственности, вины, стыда, долга и пр.

Критерии идентичности

Переход от рассмотрения телесности к идентичности требует двух уточнений. Во-первых, принципиально можно выделить три вида контроля: управляемость (события начинаются и происходят по воле человека), контролируемость (ход событий зависит от действий человека) и предсказуемость (человек может предсказать дальнейшее развитие событий). Такой механизм лежит как в основе переживания чего-либо как «это я» (идентичность), так и в основе переживания принадлежности «это мое» (например, вещи, тело и т.п.).

В целом в идентичность включаются любые объекты, которые являются системообразующими для «я» и которые человек воспринимает как управляемые, контролируемые и/или предсказуемые, что приводит к переживанию самотождественности и стабильности себя и мира. Переживание управляемости, контролируемости и/или предсказуемости приводит к большей определенности, стабильности и непрерывности в восприятии себя и мира [Эриксон, 1996a, 1996b], уверенности в своих силах (в некоторых случаях доходящей до чувства собственной неуязвимости [Swann et al., 2009]), а также переживанию этих объектов как неотъемлемых составляющих «я» и более или менее осознанному представлению о том, что без этих объектов человек перестанет быть собой [DeGrazia, 2005]. На наш взгляд, все эти критерии вторичны по отношению к выделенным нами. Другие обсуждавшиеся в литературе функции идентичности (например, получение личной выгоды, социальной поддержки от группы, обретение смысла некоторой деятельности и т.п.) являются факультативными возможностями – они возникают лишь в некоторых случаях и не являются необходимыми для определения идентичности.

Механизмы формирования идентичности

Формирование идентичности задается реципрокным взаимодействием социальных процессов и собственной активности (когнитивных и эмоциональных процессов) и может являться более или менее целенаправленным в зависимости от потребностей человека (в принадлежности к социальным структурам, в аутентичности, самоулучшении и социальном признании).

Структура и выраженность потребностей определяют меру активности человека, а также то, насколько он подвержен влиянию социальных факторов и чувствителен к обратной связи в процессе построения своей идентичности. Выраженность и особенности взаимодействия когнитивных и аффективных процессов влияют на степень и характер «переработки» полученного извне опыта при включении его в структуру идентичности. Например, доминирование аффективных процессов приводит к временной и неустойчивой идентификации со слабой дифференцированностью в структуре идентичности (что происходит при эмоциональном заражении). Низкий уровень собственной активности связан с формированием знаемой идентичности, соответствующей социальным нормам, ожиданиям и представлениям, но не интегрированным в систему личностных ценностей, переживаний и представлений.

Можно выделить следующие механизмы формирования идентичности (cледует отметить, что список механизмов отражает современные эмпирические данные в этой области и не претендует на полноту):

1. Эмоциональное заражение – эмоциональное переживание себя как целого с другими людьми или событиями, возникающее быстро под влиянием эмоционально заряженной социальной ситуации (например, в толпе) и, как правило, нестабильное. При эмоциональном заражении когнитивный анализ редуцирован до самых общих выводов («хорошее – плохое» , «друг – враг» ), поэтому человек склонен к импульсивному поведению в соответствии с лозунгами или поведением других людей. В отличие от процесса деперсонализации [Hogg, Reid, 2006] в этом случае не происходит сколько-нибудь детальной самокатегоризации и выделения признаков прототипа, а сама идентичность носит недифференцированный характер. При этом ситуация иллюзорно воспринимается как предсказуемая вследствие эмоционального переживания единства с другими людьми, событиями или объектами.

2. Идентификация – механизм, предложенный в рамках теории социальной идентичности и теории самокатегоризации [Hogg et al., 1995; Hogg, Reid, 2006]. При идентификации человек категоризует себя в соответствии с теми или иными общими характеристиками (прототипом), стараясь сблизить себя и группу и заострить различия с другими группами, что приводит к деперсонализации (отказу от личной идентичности в пользу сходства с прототипом). При классической идентификации процесс когнитивной переработки касается только сопоставления себя с прототипом и категоризации и не включает преобразования информации в соответствии с собственными целями и ценностями.

На наш взгляд, об идентификации можно говорить и в том случае, если вклад собственной активности в формирование идентичности низок, – возникает предписанная кем-либо, знаемая идентичность. Так, в исследованиях само-стереотипизации было показано [Sinclair et al., 2006], что идентификация нередко определяется влиянием близких, которые задают человеку категориальную сеть для понимания и определения себя. В концепции социальных статусов Дж.Марсия [Marcia, 1966] такой тип идентификации описан при принятой идентичности: человек выбирает нечто без предварительных поисков и анализа (т.е. без когнитивной переработки). Как и в случае заражения, оба варианта идентификации связаны с переживанием иллюзии контроля и предсказуемости как следствия понятности и предсказуемости прототипа.

3. Скрытая (изолированная) идентификация – механизм, при котором предписанная или выбранная идентичность скрывается от других, часто в связи со стигматизацией или самостигматизацией [Quinn, Chaudoir, 2009]. В отличие от обычной идентификации при скрытой идентификации доминируют аффективные процессы (тревога), а прототип черпается не из окружающего мира (поскольку человек избегает обратной связи), ожидания человека формируются на основе его знаний и опасений. В отличие от всех других механизмов при скрытой идентификации человек недостаточно учитывает социальную ситуацию. Крайний вариант может наблюдаться в патологии в форме изолированной (фантастической) идентичности, не имеющей наблюдаемых связей с социальной реальностью. При скрытой идентичности иллюзия контроля и предсказуемости поддерживается здесь за счет сокрытия тайны – пока идентичность остается скрытой, у человека есть ощущение стабильности и контроля.

4. Слияние идентичности – механизм, предложенный в рамках теории самоподтверждения [Swann et al., 2009], при котором личная и социальная идентичность не просто согласуются, а рассматриваются как функционально эквивалентные. Характерным отличием слияния от идентификации является готовность к индивидуализированным действиям во имя группы (в том числе экстремистским), которые не могут быть отражением общего для всех прототипа. Современных данных недостаточно, чтобы сделать выводы о том, насколько глубока когнитивная проработка при таком способе формирования идентичности, тогда как роль аффективных процессов, без сомнения, велика. При слиянии идентичности переживание контроля трансформируется в иллюзию неуязвимости и, в некотором смысле, всемогущества.

5. Когнитивная и аффективная переработка подразумевает активное участие человека в переработке и изменении предлагаемого социумом прототипа в соответствии с личными целями и ценностями. При этом ясны границы идентификации – что именно и почему «подходит» человеку, а что – нет, в каких ситуациях он проявляет идентичность, а в каких – ведет себя иным образом. Этот механизм наиболее близок представлениям Э.Эриксона [Эриксон, 1996a, 1996b] о синтезированной идентичности и представлениям Дж.Марсиа [Marcia, 2002] о гармоничном сочетании поиска и выбора.

В психологии развития накоплены данные о значительной неоднородности этого механизма [Schwartz et al., 2002, 2006; Crocceti et al., 2010]: сочетание и динамические характеристики поиска и выбора существенно различаются. На наш взгляд, неоднородность объясняется, в частности, различиями в выраженности собственной активности, выраженности и соотношении когнитивных или аффективных процессов переработки, чувствительности к обратной связи и т.п. Принятие и переработка идентичности могут строиться на идеологических убеждениях, осознанных попытках преодолеть стресс, стремлении к извлечению выгоды, а также возможности повлиять на другие, не вовлеченные группы – поэтому, в отличие от идентификации, при переработке возможны критичное отношение к группе, индивидуализированные (не основанные на прототипе) действия ради нее или отказ от действий.

На наш взгляд, такой механизм формирования идентичности лежит в основе коллективных действий, совершаемых во имя группы ради улучшения условий группы как целого. Так, в литературе выражалось сомнение в применимости теории самокатегоризации к коллективным действиям [Wright, 2009; van Zomeren, Iyer, 2009], поскольку при коллективных действиях «чужие» группы могут не противопоставляться «своей» группе, более того, действия могут совершаться группами с высоким статусом и ради «чужой» группы – тогда как механизм переработки значительно более применим для объяснения этих феноменов. Переживание управляемости и контролируемости при когнитивной и аффективной переработке задается знанием «границ» идентичности и основано на обратной связи от окружающих.

Большинство указанных механизмов предложены для объяснения формирования идентичности в отношении социальной группы, однако они применимы к более широкому кругу объектов. Например, те или иные черты личности человек может «присваивать» себе вследствие эмоционального заражения или указаний других людей, вследствие собственных опасений и представлений или по результатам сравнительного анализа и когнитивной переработки. Если в идентичность включаются вещественные предметы (Я как обладатель некой вещи, см. [Carter, Gilovich, 2012]), роль прототипа будут играть ожидания и нормы от самой вещи и от роли ее обладателя, а слияние идентичности будет характеризоваться эмоциональным ажиотажем, переживанием единства себя и вещи.

Динамика идентичности

С позиций психологии телесности изменения в структуре сформированной идентичности возникают, если контролируемость и предсказуемость этой идентичности поставлены под сомнение. В этом контексте удобно использовать характеристику приемлемости идентичности, предложенную в рамках теории самокатегоризации: идентичность становится под сомнение, если предсказания и ожидания, основанные на ней, не сбываются. Провокация диссонанса между идентичностью и социальной реальностью применяется для актуализации идентичности, при которой испытуемому сообщается информация (например, дается описание его черт личности), противоречащая его представлениям о себе [Swann et al., 2009].

Несоответствие идентичности и представлений человека может запускать процессы углубленного поиска и пересмотра выбора, которые рассматриваются в трехфакторной процессуальной модели [Crocceti et al., 2010].

Мы полагаем, что расхождение идентичности с социальной реальностью или личными представлениями вызывает негативные эмоции именно в связи с угрозой потери контроля, потери важной сферы Я, что приведет к нарастанию неопределенности. Другие угрозы (например, потери выгод, получаемых от социальной группы, гордости за некие черты личности) также важны, но вторичны и легче переносимы человеком. При этом диссонанс идентичности и реальности может возникать вследствие патологических процессов (например, искажение восприятия или мышления), рефлексии (характерный пример – осознание «внешнего» характера предписанной идентичности), получения несоответствующей обратной связи от «своей» или «чужой» группы (как реальной, так и мнимой), а также в результате жизненных изменений, приводящих к поиску нового (например, смена интересов).

Нарушения идентичности

В соответствии с предложенной моделью далеко не все трансформации и изменения идентичности будут носить патологический характер. Во-первых, несформированность идентичности может быть связана с особенностями потребностной сферы: в современном обществе доминирует потребность в поиске собственной уникальной аутентичности. Человек может не найти подходящего объекта – такие явления традиционно описываются как психологическое отчуждение, аномия. Во-вторых, те или иные трудности могу быть связаны с характером идентичности и механизмом ее формирования (заражение, слияние, деперсонализация в ходе идентификации).

Собственно нарушения идентичности можно разделить на нарушения формирования идентичности (невозможность активного поиска и выбора, запуска идентификации, когнитивной и аффективной переработки) и нарушения динамики идентичности, когда нарушены процессы выявления ролей, правил и прототипов, соответствующих идентичности, – и, как следствие, возникает «разрыв» между постулируемой или желаемой идентичностью и обратной связью от окружающих. И тот и другой процессы усиливаются при усложнении социальных структур и правил, размывании границ между ними и т.д., что характерно для современного общества, что возвращает нас на новом витке к изначальной задаче [Андреева, 2011]: необходимости междисциплинарных исследований изменений идентичности, учитывающих как клинико-психологические, так и социально-психологические факторы, а также особенности развития человека.

Заключение

Таким образом, интерпретация идентичности через призму психологии телесности позволяет предложить критерии ее определения (управляемость, контролируемость, предсказуемость объектов в составе идентичности), основные механизмы ее формирования (эмоциональное заражение, идентификация, скрытая идентификация, слияние идентичности, когнитивная и аффективная переработка) и факторы ее изменения (угроза контролируемости вследствие рефлексии, обратной связи от социума, жизненных изменений, а также патологических искажений психических процессов). Изменения, традиционно относимые к нарушениям идентичности, могут определяться не только патологическими процессами, но и современными социальными процессами: усложнением социальных структур, их нестабильностью, неоднозначностью правил и границ между структурами и т.п. Дальнейшие исследования необходимы для эмпирической верификации предложенной модели идентичности.


Финансирование
Исследование выполнено при поддержке Российского гуманитарного научного фонда, проект № 11-06-00257а «Социально детерминированные формы нарушения самоидентичности»


Литература

Андреева Г.М. К вопросу о кризисе идентичности в условиях социальных трансформаций. Психологические исследования, 2011, No. 6(20), 1. http://psystudy.ru.

Джемс У. [James W.] Психология. М.: Педагогика, 1991.

Заруцкий С. Православие в цифрах. Калуга: КП Калуга, 2008.

Тхостов А.Ш. Психология телесности. М.: Смысл, 2002.

Эриксон Э. [Erikson E.] Детство и общество. СПб.: Речь, 1996a.

Эриксон Э. [Erikson E.] Идентичность: юность и кризиc. М.: Прогресс, 1996b.

Carter T.J., Gilovich T. I am what I do, not what I have: the differential centrality of experiential and material purchases to the self. Journal of Personality and Social Psychology, 2012, 102(6), 1304–1312. doi: 10.1037/a0027407.

Crocetti E., Schwartz S.J., Fermani A., Meeus W. The Utrecht-Management of Identity Commitments Scale (U-MICS). Italian validation and cross-national comparisons. European Journal of Psychological Assessment, 2010, 26(3), 172–186.

DeGrazia D. Enhancement technologies and human identity. Journal of Medicine and Philosophy, 2005, 30(3), 261–283.

Elliott C. Enhancement technologies and the modern self. Journal of Medicine and Philosophy, 2011, 36(4), 364–374.

Gomez A., Brooks M.L., Buhrmester M.D., Vazquez A., Jetten J., Swann W.B. On the nature of identity fusion: insights into the construct and a new measure. Journal of Personality and Social Psychology, 2011, 100(5), 918–933.

Hogg M.A., Reid S.A. Social identity, self-categorization and the communication of group norms. Communication Theory, 2006, 16(1), 7–30.

Hogg M.A., Terry D.J., White K.M. A tale of two theories: a critical comparison of identity theory with social identity theory. Social Psychology Quarterly, 1995, 58(4), 255–269.

Marcia J.E. Identity and psychosocial development in adulthood. Identity, 2002, 2(1), 7–28.

Marcia J.E. Development and validation of ego-identity status. Journal of Personality and Social Psychology, 1966, 3(5), 551–558.

Quinn D.M., Chaudoir S.R. Living with a concealable stigmatized identity: the impact of anticipated stigma, centrality, salience and cultural stigma on psychological distress and health. Journal of Personality and Social Psychology, 2009, 97(4), 634–651.

Schwartz S.J. Convergent validity in objective measures of identity status: implications for identity status theory. Adolescence, 2002, 37(147), 609–624.

Sinclair S., Hardin C.D., Lowery B.S. Self-stereotyping in the context of multiple social identities. Journal of Personality and Social Psychology, 2006, 90(4), 529–542.

Stryker S. Identity theory and personality theory: mutual relevance. Journal of Personality, 2007, 75(6), 1084–1101.

Swann W.B., Gomez A., Seyle D.C., Morales J.F., Huici C. Identity fusion: the interplay of personal and social identities in extreme group behavior. Journal of Personality and Social Psychology, 2009, 96(5), 995–1011.

Wright S.C. The next generation of collective action research. Journal of Social Issues, 2009, 65(4), 859–879.

van Zomeren M., Iyer A. Introduction to social and psychological dynamics of collective action. Journal of Social Issues, 2009, 65(4), 645–660.

Поступила в редакцию 21 сентября 2012 г. Дата публикации: 19 декабря 2012 г.

Сведения об авторах

Тхостов Александр Шамилевич. Доктор психологических наук, профессор, зав. каф. нейро- и патопсихологии, факультет психологии, Московский государственный университет имени М.В.Ломоносова, ул. Моховая, д. 11, стр. 9, 125009 Москва, Россия
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Рассказова Елена Игоревна. Кандидат психологических наук, доцент, факультет психологии, Московский государственный университет имени М.В.Ломоносова, ул. Моховая, д. 11, стр. 9, 125009 Москва, Россия
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра..

Ссылка для цитирования

Стиль psystudy.ru
Тхостов А.Ш., Рассказова Е.И. Идентичность как психологический конструкт: возможности и ограничения междисциплинарного подхода. Психологические исследования, 2012, 5(26), 2. http://psystudy.ru

ГОСТ 2008
Тхостов А.Ш., Рассказова Е.И. Идентичность как психологический конструкт: возможности и ограничения междисциплинарного подхода // Психологические исследования. 2012. Т. 5, № 26. С. 2. URL: http://psystudy.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).
[Описание соответствует ГОСТ Р 7.0.5-2008 "Библиографическая ссылка". Дата обращения в формате "число-месяц-год = чч.мм.гггг" – дата, когда читатель обращался к документу и он был доступен.]

Адрес статьи: http://psystudy.ru/index.php/num/2012v5n26/771-rasskazova26.html

К началу страницы >>